В феврале 2020 года в Ташкенте открылся Центр документалистики 139 (139 DocumentaryCenter), основанный Тимуром Карповым – фотографом, документалистом и активистом, который прошел интересный и насыщенный жизненный путь от студента театрально-художественного училища в Ташкенте, фоторедактора портала Lenta.ru до одного из самых актуальных фотожурналистов Республики.

Мы пообщались с Тимуром о том, что для него значит фотография, почему важно развивать документалистику в столь противоречивое время, а также о том, в чем заключается миссия Центра документалистики 139.


Жасур: В Ташкенте, в узком кругу творческой интеллигенции, ты довольно известная личность. Тебя знают как человека с уникальным видением, способного с помощью фотографии не только запечатлевать моменты из жизни людей, но и рассказывать истории. «Живые» и настоящие истории без прикрас. Давай познакомим тебя и с нашими читателями. Расскажи, почему именно фотография стала твоим творческим медиумом? Что стало причиной твоего выбора? С чего ты начал и как происходило твоё формирование?

Тимур: Во всем родители виноваты. Они кинематографисты и сами этим занимаются. Мама, например, фотограф и кинооператор, кстати, первая женщина-кинооператор в Центральной Азии (Умида Ахмедова – кинодокументалист и фотограф, член Союза кинематографистов Узбекистана и Национальной Академии художеств, окончила ВГИК, прим. ред.).

Как она сама шутит, когда она была мною беременна, то использовала живот в качестве штатива для фотокамеры и много снимала. Поэтому, наверное, мой путь человека из мира фотографии начался еще до моего рождения. В семье нас трое детей, но почему-то только я один продолжаю этим заниматься, и это то, чем продолжают заниматься и родители.

С камерой я познакомился в 14 лет, когда мне подарили цифровой фотоаппарат, которые тогда только набирали популярность (2004 год, прим. ред.). Помню, что он был 5-мегапиксельным, что по меркам того времени считалось вполне себе хорошим показателем.

Ну, я и начал снимать всё подряд, и через непродолжительное время мои родители стали отмечать, что у меня неплохо получается. Даже отправляли некоторые мои работы на локальные конкурсы. Причём я там что-то выиграть умудрился, сейчас, к сожалению, уже и не вспомню. Тогда я и подумал, что хочу этим заниматься в дальнейшем, и уже вплотную шел к своей цели. Собственно, поэтому и учился затем на фотожурналиста и кинооператора.

Жасур: В Ташкенте или за рубежом?

Тимур: Преимущественно за рубежом. В Ташкенте я лишь чуть-чуть отучился на кинооператора в театрально-художественном. Он тогда назывался театрально-художественным институтом имени Островского, а когда я поступил, они его переформировали. Немного отучившись, я оттуда убежал, так как делать там было нечего. Обучение было неинтересным, и, как мне показалось, не актуальным для своего времени. Уже тогда я понимал, что Ташкенту не хватает понимания фотографии как искусства, нет «острого» места, где бы люди могли общаться, делиться мнениями, изучать что-то новое, да и просто самовыражаться без лишних «фильтров».

Поэтому настоящую академическую базу я получил уже в Петербурге, где и отучился на фотожурналиста.

Жасур: То есть ты давно мечтал открыть что-то похожее на Центр документалистики?

Тимур: Да, это абсолютная мечта. Одно время, с 2004 по 2009 год, у отца был «Музей кино»…

Жасур: А отца как зовут? Он тоже занимается фотографией?

Тимур: Олег Карпов. Он вообще... Ну, как бы сложно сказать, чем он занимается. Он киновед и режиссёр, и всю свою жизнь в Узбекистане он посвятил кино. Сейчас он занимается научными исследованиями в области дореволюционной туркестанской фотографии.

В общем, у него был «Музей кино», в котором проходило множество «тусовок», концертов и инди-мероприятий, в частности, фестиваль Videoart.uz.

Это был настоящий культурный хаб, как театр «Ильхом» в свое время, но с акцентом на кино. Там было, конечно, круто, но выставок было мало.

Получается, что я продолжаю делать то, что делают мои родители. И мои фотоработы, и мой центр – это дань уважения им. Но я делаю уклон в документалистику, а мой центр – это такое общественное пространство, место, где можно что-то делать или просто развиваться.

В Ташкенте, на самом деле, очень много талантливых ребят, например, Эльёр Нематов, Хасан Курбанбаев, Денис Смирнов и коллектив Poxer TV. У них много энергии и сил, но им, к сожалению, негде выставляться и показывать свои работы. Для таких любителей мы, кстати, недавно ввели новый формат – однодневные выставки. То есть даем человеку пространство на один день – и делай что хочешь. Потому что это острая проблема, и ты знаешь сам, что в любой отрасли площадок для самовыражения практически нет.

Да и в целом мы всегда стараемся поддерживать людей, которые поднимают актуальные в обществе вопросы. Темы, которые нам важны, которые мы освещаем. Это чаще те темы, о которых у нас говорят недостаточно либо не говорят вообще. В частности, нам было очень важно поддержать фестиваль «Невиновата» и помочь активисткам провести актуальнейшую выставку «Во что ты была одета?». У нашего общества так много открытых ран, о которых у нас не принято говорить, но не говорить о них значит не развиваться.

Жасур: Это точно! Радует, что ваша позиция находит своё воплощение в реальности.

Ты сказал, что учился в Санкт-Петербурге. Я знаю, что многие из тех, кто поехал учиться и работать за рубеж, остаются «там» навсегда. А вот почему ты не остался в Питере? Что стало причиной твоего возвращения?

Тимур: Ты знаешь, мне тяжело в этом признаться, но я дурак.

Я очень люблю Узбекистан, и это первая фундаментальная причина, почему я вернулся. Это зона моей экспертизы, это люди, которых я хорошо знаю, и ситуации, которые я прожил. Это место, из которого я не хочу уезжать, и которое искренне люблю. И я вижу, что здесь надо многое сделать: есть очень много работы и есть огромный потенциал. Ведь, что бы ты ни делал тут, ты, в какой-то степени, будешь пионером, а это опыт, который тяжело найти где-то еще. Везде уже все всё придумали, а здесь можно «двигать» и развивать целые ниши.

Но при этом я всегда говорю молодым, когда они уезжают: «Не возвращайтесь. Вот уехали и оставайтесь там долгое время, проникайтесь другими культурами, узнавайте жизнь, получайте настоящие знания, становитесь профессионалами международного уровня. И уже потом, когда вы удовлетворите свои творческие и профессиональные амбиции, вы можете подумать, стоит ли вам возвращаться и реинвестировать полученные знания и опыт в родную среду». Собственно, как я и сделал. Я почти 7 лет прожил в России и потом вернулся. Хочу еще отметить, что в моей профессии, профессии сторителлера, очень важна глубина твоего собственного понимания темы, о которой ты говоришь. Работая в России, сколько бы я там не учился и не занимался, всё равно у меня получалось что-то «не то». Я могу хорошо понять тематику и специфику, но какого-то глубокого личностного понимания там бы у меня не сформировалось. А тут формируется. И вообще все, что я снимал, было в той или иной степени связано с Узбекистаном.

Тебе это все равно ближе, здесь ты эксперт и можешь проявить себя максимально точно. Здесь просто миллиард историй, которые я знаю, так почему я должен это все забыть и в другом месте заново формироваться? Я не могу сказать, что в России мне было плохо, я очень хорошо себя там чувствовал: у меня была прекрасная работа, я профессионально рос, работал фоторедактором в Lenta.ru, работал с Антоном Носиком, мы делали свой медиа стартап…Короче, чувствовал я себя там очень хорошо. Я развивался как фотограф и оператор, но все равно это не то. То есть, если говорить про любовь и про душу, оно все здесь.

Жасур: Таких людей, горящих своей идеей, здесь, к сожалению, немного. Тем более в такой нише, как фотография и документалистика. Спрос на такого рода искусство хоть и есть, но, думаю, он ничтожен, чтобы говорить о том, что дело может быть коммерчески оправданным. Как тебе удается содержать Центр, на какие средства? Как думаешь его развивать в данном направлении?

Тимур: Да, это то, над чем я постоянно думаю. Потому что сейчас всё это существует на мои личные сбережения. Заработал где-то на фотографии, где-то на кино… Кто-то в машину вкладывается, а я, получается, в свой центр. Пока на этой модели и выживаем, но я, безусловно, думаю о том, что нужно делать дальше. Мы не можем, к сожалению, предложить каких-то зрелищ, как делают это театры и кинотеатры. У нас, конечно, бывают очень зрелищные выставки, но это все равно не «интертеймент», который привыкли здесь получать.

Когда я работал куратором выставок в Москве, к нам шли очереди в сотни метров, но здесь такого нет, и вряд ли когда-нибудь появится, потому что визуальная культура – это не наша история. Мы можем говорить про орнаменты и узоры, но дальше этого не заходит.

Тем не менее, есть критическая масса людей, которой это все интересно. Наша целевая аудитория – это молодежь до 25 лет. Они «другие», всем интересуются, задают вопросы, быстро погружаются. Мне сложно найти причины, почему это происходит, но молодым очень интересно быть в центре какой-то активности, этим словно «заряжен» их воздух. Мои ровесники, конечно, другие. Им говоришь, что занимаешься, например, мониторингом принудительного труда и работаешь над фотопроектом, посвященным этой тематике, а они говорят: «Ты что, типа дурак, тебе заняться нечем?» Или, например, что защищаешь людей, у которых сносят дома, на что они говорят: «Это что, твой дом сносят или что?» У них нет мысли о том, что нужно включаться в гражданскую активность, а вот у молодых есть. И документалистика становится для них неким рупором и общим интересом.

Жасур: Получается, в долгосрочной перспективе ты хочешь «воспитать» рынок в духе того, чтобы люди начали интересоваться фотографией?

Тимур: Ты знаешь, я не хочу воспитывать, но я просто чувствую, что на истории, о которых я рассказываю через фотографию, есть спрос и есть «незакрытая» ниша. У меня нет задачи кого-то научить или воспитать, я просто делюсь историями и считаю это важными для нашего комьюнити.

Жасур: Кстати, а почему в названии Центра есть цифра 139?

Тимур: На улице Султанали Машхадий есть дом 138, а затем сразу дом 140. А вот 139 дома мы так и не нашли… Но вообще эта цифра остаётся свободной для интерпретаций.

Жасур: Прикольно! А как давно вы уже открыты?

Тимур: Мы открылись 5 февраля до пандемии. Успели провести всего 2 выставки и сразу же ушли в бессрочный «отпуск». Заново мы открылись уже только в сентябре. Это повлияло на все наши планы. Все от этого пострадали, и, если честно мы выжили с большим трудом.

Лично у меня никакого финансового потока нет и не было. Во время пандемии благодаря незначительному количеству проектов я смог прожить этот период и не дать мечте погаснуть. К сожалению, особой поддержки от государства я так и не дождался.

Жасур: А как ты выбрал локацию? Чем руководствовался?

Тимур: Совершенно случайно нашел, просто опирался на своё видение такого рода центров, вдохновившись опытом коллег из Грузии, где центров фотографии значительно больше. Проезжая мимо этой локации, я сразу понял: здесь всё открыто, на виду, галерею видно и снаружи. А так как я приверженец «прозрачности», то лучшего места я для себя и не мог представить, да и финансовые условия меня здесь намного больше устраивают, чем в локациях из условного «центра» города.

Жасур: И тем, как мне кажется, лучше. Благодаря локации, центр не страдает от усилившегося в последнее время трафика и проблем с парковкой.

Спасибо, Тимур, за твою историю! Всегда интересно узнать, что движет людьми, которые несмотря ни на что выбирают свой путь.

В завершение нашей беседы хотелось бы узнать о ближайших планах Центра. Что бы ты сам посоветовал посетить нашим читателям и на что обратить внимание?

Тимур: Ох, планов у нас много, но, в первую очередь, хочу пригласить всех на фестиваль документального кино Artdocfest, который пройдёт с 6 по 11 января 2021 года в нашем Центре. Для Ташкента это событие станет огромной удачей и честью, ведь это один из крупнейших фестивалей в России, который уже давно получил статус международного. К нам он приезжает, можно сказать, с гастролями (Artdocfest – крупнейший в России фестиваль документального кино, узнать подробнее вы можете по ссылке: https://artdocfest.com/ru/program/artdokfest-v-tashkente-artdokfest-2020/).

Также в начале 2021 мы запустим лабораторию по проявке цветной и черно-белой плёнки. Ну, а из более долгосрочных планов я бы, пожалуй, выделил проект, который мы планируем организовать с очень крутым художником из Ташкента Александром Барковским. Он в течение долгого времени проводил исследование жизни, быта и проблем цыганской общины Узбекистана и собрал целый архив документальных видео и фото «из первых рук». Пока деталей я раскрыть не могу, но это будет что-то, чего у нас еще не делали: погружение в культуру, о которой у нас мало кто знает, но с которой все сталкиваются ежедневно. Думаю, что к весне ы уже будем готовы.

Жасур: Могу за себя сказать, что обязательно посещу! Спасибо за твоё время! Удачи вашему Центру!

Тимур: И тебе! Ждём всех в гости!