Психология в Узбекистане не столь развита, как хотелось бы нам, психологам. Очень многие специалисты или сразу же после университета, или через какое-то непродолжительное время бросают затею помощи людям и уходят в другие профессии.

Мы поговорили с несколькими людьми, которые когда-то сменили сферу деятельности, и узнали причины принятого ими решения.


Наши герои:

Александр Шапов – дизайнер в рекламном агентстве. Раньше работал детским психологом в центре для детей с задержкой психического развития.

Асаля Каримова – SMM-менеджер. В прошлом – детский психолог в частной школе.

Камила Муксинова – воспитатель в детском саду, преподаватель в учебном центре. Выпускница психологического факультета МГУ.


Когда вы поняли, что не хотите быть психологом?

Александр: Да практически сразу, как стал работать им. Когда я начинал учиться, в первую очередь, хотел работать в исследовательском направлении. Но так сложилось, что пришлось искать работу. Пошел вот по вакансии детского психолога. Проработал почти год.

Камила: Мне была интересна психология, но я никогда не рассматривала ее как свою будущую профессию.


Интервьюер: А если бы вам сейчас предложили вернуться в исследовательское направление, вы бы вернулись?

Александр: А сколько будут платить?(смеется). Наверное, все-таки нет. Если бы финансовые возможности позволяли, то может быть. Ну, где-то 60 на 40.


Интервьюер: Были ли ситуации во время работы или учебы, которые вас разочаровывали?

Асаля: Были моменты, когда у меня опускались руки и хотелось сдаться. Когда я видела, что у ребенка нет прогресса. Но ушла я из психологии не из-за этого. Моя причина в том, что я просто перегорела.

Александр: Скорее, нет. Хотя, пока я учился, я понимал, что не все, что преподают. – что-то новое, современное.


Интервьюер: Есть ли, по-вашему, в стране условия для исследовательской деятельности?

Александр: Смотря для какой. Допустим в той сфере, которая интересна мне, то есть психологии на стыке с нейрофизиологией, практически нет. Потому что, элементарно, нет аппарата фМРТ, без которого изучение мозга практически невозможно.


Интервьюер: Что такого вам дает нынешняя профессия, чего не смогла дать психология?

Асаля: В данный момент – хорошую зарплату при удаленной работе. В остальном, в принципе, все так же: и выгорание, и беспокойство (смеется).

Александр: Финансы и чувства удовлетворения от собственного роста. В моей нынешней профессии я могу наблюдать, как расту в творческом и профессиональном плане. В психологии же за те 9 месяцев, что я проработал, я этого практически не ощущал. Кайф и в том, что твои работы видят другие люди. Это не то, что когда ты занимаешься с ребенком, потом его мама просто говорит тебе «спасибо», и то не всегда.


Интервьюер: А вам было обидно, что, проделывая такую большую и сложную работу, вы не слышали даже элементарного спасибо?

Александр: Да, и обида не только в этом. Обидно, что заслуги часто приписываются старшим врачам. И все дифирамбы, и благодарности только им.


Интервьюер: Что вы можете сказать о развитии психологии в стране? Есть ли какие-либо проблемы в этом направлении?

Камила: На мой взгляд, это отношение людей к психологам. До сих пор большая часть населения считает, что здоровые люди к психологам не обращаются. Раз ты обратился к психологу, значит, у тебя проблемы с ментальным здоровьем.

Помимо этого, у нас сама психология слабо развита. Практически отсутствуют различного рода исследования, из-за чего складывается скудная теоретическая база.

Но у психологии есть будущее в Узбекистане. Все меняется в ускоренном режиме. Европейское мировоззрение все равно просачивается. Молодое поколение уже совсем по-другому смотрит на психологов.

Асаля: Одна из главных проблем – это низкооплачиваемый труд. Это отсутствие необходимых условий для осуществления деятельности, например, нет необходимого оснащения кабинетов. К тому же, некоторые психологи выполняют не только свои функции. Часто их загружают работой, не относящейся к сфере их деятельности. Например, у школьного психолога много излишней бумажной волокиты.

Будущее у психологии в Узбекистане, конечно, есть. Просто необходимо взаимодействовать с работодателями, разъяснять им функции психологов.

Александр: Я думаю, развитие есть, но очень медленное. Оно зависит от людей, которые посвящают себя психологии. Большинство поступает в профильный вуз, чтобы просто где-то отучиться, получить диплом. Но все же есть маленький процент людей, которым это интересно. И этот маленький процент людей, погрузившихся в данную работу, ею горят. Есть самоотверженные люди, которые идут работать за маленькие деньги. Проблема в том, что система потом может сломать такого человека. Например, специалисту поручают провести исследование с молодежью. А потом просят «подкрутить» показатели, чтобы избежать негативных последствий. Людей же, которые скажут: «Да идите вы на хр** с такой просьбой. Есть правила, которые надо выполнять», – практически нет. А те смельчаки, которых я знаю, столкнулись с тем, что их просто сместили с занимаемой должности, и теперь им приходится работать вообще в другой сфере. Знаю человека, который разочаровался в академической психологии, которая практически не применима в реальной жизни. О том, как вырасти профессионально и заработать денег, к сожалению, в университетах не рассказывают.

Еще одна проблема: в местных вузах преподносится о-о-о-чень старая информация. О современных исследованиях там просто не слышали. Нет и современных молодых преподавателей, которые знают что-то новое. Хотя психология – наука, в которой постоянно обновляется информация.