«Кабаре X studio» — это выпускной спектакль 10-й студии театра Марка Вайля «Ильхом». Автор VOT Екатерина Цой хотела поговорить с молодыми актерами о премьере, проработке роли и вдохновении, а в итоге узнала, как поступить в театральную студию после 10 лет адвокатской практики, куда девается надкушенное яйцо после спектакля «Белый белый черный аист» и почему, открывая шкаф на сцене, артисты иногда видят внутри клоуна-психопата с шариком.


Я не жалую выпускные спектакли, потому что их невозможно полюбить целиком. По сути перед зрителем сервируется солянка из экзаменационных номеров и наработок: какие-то истории цепляют, какие-то — нет. Впрочем, узнать чуть больше об участниках действа всегда интересно.

Как приходят в студию театра «Ильхом»

Гималь Гафиятуллин


Я работал официантом в тематическом ресторане «Паштет». Там каждый официант придумывал определенный образ и вел себя в соответствии с ним. Я был Изечкой. Прилипчивый одесский акцент въедался намертво. Даже после работы мы продолжали общаться друг с другом в стиле: «Таки я имею вам кое-что сказать». В этом ресторане и состоялось знакомство с ильхомовцами, которые позвали меня в студию на дополнительный набор.


На сцене нужно думать про текст, чувствовать энергию зала, видеть партнера — и все это одновременно. Ну, и параллельно в голову лезет куча мыслей. В «Кабаре X studio», например, я читаю монолог человека, погибшего от того, что в его дом врезался «Боинг». И вот стою я с трагическим лицом, смотрю на зрителей, а в голове вертится: «Блииин, кто это там за сценой шоркает? Ребят, что вы делаете?!».



Как родители узнают о появлении в семье актера

Рустам Мусакулов


Я окончил Вестминстерский университет и устроился маркетологом в крупную компанию. Однако вскоре появилось ощущение, что жизнь идет неправильно. Все вокруг бегают такие деятельные и инициативные, что-то предлагают, стремятся выдвинуться вперед, а я сижу молча и выполняю то, что скажут. Графики, таблицы, написание стратегий...


Поиск призвания привел меня на мастер-классы в «Ильхоме», а потом и вовсе в театральную студию. Родителям ничего не говорил, но они все равно как-то догадались. Однажды вечером я вернулся после учебы домой, сел ужинать, и папа спросил:

— Ты теперь актер?

— Да.



Как устроена учеба в студии

Умид Рахаталиев


В студию я поступил в 32 года, экзаменаторы долго сомневались, брать меня или нет. До этого я десять лет проработал юристом по направлению адвокатское дело, хотя с детства мечтал о сцене. Рос я без отца и был в семье за старшего, поэтому и профессию выбрал практичную. Только выдав замуж сестренку и женив братишку, смог заняться тем, к чему лежит душа.


Сначала я думал, что театральная студия «Ильхома» — это кружок. Пришел, пару часов поплясал и ушел. Ничего подобного! Тут с 9 утра до 6 вечера муштра-муштра-муштра. В мои годы приходилось стоять у станка на занятиях по классическому танцу и в поте лица отрабатывать все эти па-де-де́. Я в студии был самым ответственным: всегда приходил вовремя, готовый к уроку, опрятно одетый, с полным набором принадлежностей — тетрадь, ручки четырех цветов, ластик, заточенный карандаш. Когда наступала моя очередь вести журнал посещений, я аккуратно записывал, кто когда пришел, кто когда ушел, кто опоздал. В итоге педагоги сказали: «Умид, ты перегибаешь палку. Карьера юриста закончена — расслабься и дай себе вздохнуть свободно!».



Что видят актеры в шкафу на сцене

Фаррух Молдаханов


Весело в театре бывает не только во время игры, но и на дежурстве. Дежурный — это человек-невидимка. Он топчется весь вечер за сценой, подает и убирает реквизит, помогает актерам переодеться. В одном из спектаклей ему приходится стоять за шкафом, в который по сценарию заглядывают и за которым прячутся действующие лица. И вот дежурю я однажды, весь реквизит уже подал, и стало скучно. А раз так, почему бы не повеселить коллег. Я как раз утром взял из гримерки бандаж для своей роли в другой постановке. Ну, разделся и нацепил его. Стою полуголый, позы сценические принимаю. Актеры заходят за шкаф, угорают, приходят в себя и возвращаются в зал. Теперь каждый спектакль придумываю новые образы: то я пастор, призывающий ребят исповедаться, то клоун-психопат с шариком.



Почему «маленькая роль» не означает «легкая»

Рафаель Бабаджанов


В спектакле «Белый белый черный аист» я играю переводчика, который по-русски говорит простейшие слова вроде «да», «нет» и «рассматривается дело сына муллы Ахунда». Остальной текст — на узбекском, которым я не владею вообще. Сцена напряженная, атмосфера гнетущая, но стоит переводчику открыть рот, как в зале поднимается невозможный хохот. Это произошло один раз, второй, а на третий Борис Гафуров сказал: «Слушай, ты портишь всю постановку. Мы тут энергию набираем, набираем, а ты, бах, и спускаешь ее! Если на этом моменте зрители снова будут смеяться, то считаем, что спектакль тобой провален». И я начал работать: подходил к узбекоязычным актерам с просьбой меня послушать. Они записали мой текст на диктофон, и я без конца прокручивал эту дорожку. Даже в постели перед сном несколько раз прогонял ее. И, знаете, зрители перестали смеяться.



Куда девается еда со сцены после спектакля

Миша Сафарян


К концу обучения я осталась единственной девочкой в студии, что даже послужило причиной легкой депрессии. Посекретничать не с кем, пожаловаться некому — одни парни вокруг. Потом мне стало скучно в женской гримерке, и я переехала в мужскую. Поначалу ребята возмущались, Гималь без конца выставлял меня за дверь, но в итоге смирились и даже прикрывали в уголке одеялом, пока я переодевалась.


Моя самая сложная роль на текущий момент — это Анжела из «Счастливых нищих». Вроде бы готовилась целый год, но до сих пор боюсь заикнуться или забыть слова. Часа за два до спектакля я вообще замыкаюсь в себе и стараюсь ни с кем не говорить, настраиваюсь. А самая веселая — сноха в «Белом белом черном аисте». Тут подготовка заняла всего один день, вернее, меня поставили перед фактом, что завтра я выхожу на сцену в этой роли. В спектакле есть комический момент, когда перед брачной ночью сноха бегает за женихом и уговаривает его скушать вареное яйцо. А я ненавижу вареные яйца! От одного запаха мутит! По сценарию приходится эту гадость откусывать, а после мчаться в гримерную и втихаря выплевывать. Оставшееся яйцо, кстати, никогда не пропадает — ребята доедают. Та же история с лепешками в «Счастливых нищих». Вообще, вся присутствующая на сцене еда съедается актерами в перерывах.



Екатерина Цой


На «Кабаре X studio» я советую идти заядлым театралам, для которых даже одна отозвавшаяся в сердце сцена — это клад. Посмотрите, как полностью и безоговорочно хороша история Миши Сафарян и Рафаеля Бабаджанова в «Наташиной мечте». Оцените, насколько жестко фиксирует зрительское (точнее, женское) внимание Рустам Мусакулов в отрывке «Бойцовского клуба». А потом выйдите в фойе и с удивлением узнайте, что ваш друг на первое место поставил совершенно иные эпизоды: с участием Фарруха Молдаханова, Гималя Гафиятуллина или Умида Рахаталиева. Вот такое получилось Кабаре — на все вкусы.


Текст: Екатерина Цой

Фото: Анатолий Ким