Все помнят, как 10 лет назад столичную молодежь захлестнула мода быть не таким, как все. В тренде было выделяться среди остальных сверстников, подростки стали делиться на группы, называть себя готами, металлистами, эмо и панками. Бабушки у подъездов при виде неформальной молодежи крестились, а возмутители спокойствия стремились привлечь все больше внимания. Но время шло, с улиц Ташкента вдруг пропала «странная» молодежь.


VOT задался вопросом: куда делись ребята, не вписывающиеся в общественные нормы? Мы отыскали тех, кто раньше называл себя неформалами, и побеседовали с ними об этом периоде их жизни.



Анна Мухтарова,

в прошлом металлистка


В 10 классе я открыла для себя новый жанр музыки. Сначала слушала мейнстримовые группы, в частности Rammstein. Одновременно с музыкой мне было интересно еще примерить на себя образ «неформала». Поверх школьной формы носила ветровки с капюшоном и изображением любимых групп, цепи, браслеты с шипами и т. д. Со временем, года через два, начала активно ходить на рок-сейшены и «вливаться» в рок-тусовку. Уже были интересны не столько музыка и манера одеваться, сколько новые знакомства и общение.



У большинства подростков в этом возрасте появляется потребность быть частью молодежной компании. Такая потребность была и у меня. Многие считают, что вхождение в молодежную субкультуру — это в первую очередь протест против общественных норм и прочее. У меня был протест личный, связанный с отношениями с матерью. Хотелось выйти из образа «отличницы», ведь я окончила школу с красным дипломом. В этом, конечно, субкультура мне очень помогала. В то время было модно не просто быть завсегдатаем рок-сейшенов, тусовок, было круто играть в группе. У меня есть музыкальное образование, и я тоже предприняла несколько попыток найти себя как рок-музыкант, но ничего серьезного из этого не вышло.


До сих пор слушаю тяжелую музыку. Те группы, которые были в то время популярны среди молодежи, но мне не нравились, понравились сейчас, ближе к 30 годам. Я считаю, что человек, который интересуется музыкой как искусством, послушав рок, откроет для себя новые грани восприятия, приобретет новый опыт.



Моя мама спокойно реагировала на все происходящее со мной, не запрещала ничего. Наоборот, поддерживала, ей даже нравилось, что ее ребенок выделяется среди остальных. Она могла пойти со мной на какой-нибудь концерт, надев одну из моих футболок, помогала создавать украшения в виде напульсников, браслетов, ошейников с шипами. На мои татуировки она также спокойно отреагировала, первую я сделала в 15 лет, когда началась вся эта история с музыкой и субкультурой. Остальные, уже более заметные татуировки сделала в сознательном возрасте, и, естественно, мама не могла уже ничего сказать.


Модные молодежные течения мне кажутся плохо оформленными, малоинтересными и не представляющими большой опасности для психического и соматического здоровья. Те же хипстеры мне кажутся безобидными, к ним никто не цепляется, это мейнстрим. Если мои будущие дети будут в какой-либо субкультуре, то я, как и моя мама, не стану им что-либо запрещать, наоборот, буду проявлять интерес, но ни в коем случае не навязывать свое мнение.



В моем окружении присутствуют люди со старой рок-тусовки. Со многими я связана по работе. Можно сказать, что субкультура подарила мне друзей, с которыми счет нашей дружбе идет уже на годы. От старого образа жизни у меня осталось увлечение татуировками. Планирую «забиваться» дальше. Что касается музыки, то я до сих пор слушаю ту же, что и раньше. Более того, стараюсь быть в курсе новинок и открывать для себя новых исполнителей в тех же жанрах. Осталось желание выделяться из толпы. С удовольствием одевалась бы, как раньше, но это уже будет смотреться не так круто.


Апполинария Назарова,

в прошлом готесса


Еще в детстве поняла, что я не совсем «нормальная». Было большое желание выделяться из толпы. И в 14 лет я выглядела так: черные волосы, яркий макияж, готический антураж. Слушала «странную» музыку и до сих пор продолжаю это делать.


Рок, кстати, стала слушать с легкой руки мамы, она принесла альбом группы Rammstein. У мамы диск оказался случайно, и позже она поняла, что совершила ошибку, отдав его мне — восьмилетнему ребенку. Со временем у нас во дворе стала собираться молодежь — компания рокеров, и я, чтобы завладеть их вниманием, громко включала рок-музыку. Ребята, конечно, оглядывались в поиске источника звука. Так я влилась в их компанию. Самым удивительным для меня было то, что никто из ребят при мне не матерился, не курил, не употреблял алкоголь, не дрался. Все было настолько прилично, что даже казалось странным.



Но мое видение готов кардинально изменилось после моих поездок в Москву. Неподалеку от места, где я проживала, был магазин, который назывался «Рок-бункер». Я часто туда ходила, мне очень нравились вещи, которые там продавались. Познакомилась с продавцом, который и открыл мне глаза на то, кто такие готы. Я думала, как и многие, что быть готом — это значит ходить на кладбище, совершать какие-то ритуалы, пройти через посвящение в субкультуру. Но он меня вернул в реальность, сказав, что никакого посвящения нет, если ты чувствуешь, что это твое, то так оно и есть. Это, конечно, кардинально перевернуло мое восприятие всей готической субкультуры в целом.


Я рада тому, что увлекалась готической субкультурой, что это было в моей жизни. У меня было столько энергии внутри. Можно сказать, что посредством субкультуры все выплеснула, «перебесилась». Во многом она помогла мне раскрыться как личности. Большое влияние она оказала на мое творчество, на то, чем впоследствии стала заниматься. К тому же я научилась не обращать внимания на людские кривотолки, косые взгляды, полные осуждения.



На рок-тусовки и концерты я ходила редко, но метко. Иногда даже сбегала из дома, чтобы попасть на какой-нибудь концерт или вечеринку. Мама была категорически против моих увлечений и внешности. Доходило даже до рукоприкладства. Она старалась меня вообще из дома не выпускать. Ее строгость, наоборот, зарождала во мне все больший дух бунтарства. Она хотела, чтобы я выглядела, как обычная девочка, а я одевалась и красилась все более вычурно. Папа же мой, будучи верующим человеком, вообще считал это сатанизмом, чем-то не богоугодным и каждый раз, звоня мне по телефону (он живет в Москве), советовал пойти в церковь и покаяться. А я не понимала, в чем же мне каяться. Это был всего лишь образ, который ничего негативного в себе не нес.


После того, как я преодолела 16-летний рубеж жизни, мама все-таки смирилась с моим выбором. И как только наши разногласия начали сходить на нет, огонь сопротивления во мне стал угасать. Я начала обращать внимание на «человеческую» одежду, перестала так краситься. Меня восхищают люди, которые верны своему стилю, образу, я сейчас на улицу определенно так уже не выйду. Мне это не нужно. И большинство таких людей меняют свои предпочтения с возрастом.



Когда я стану родителем, в подобной ситуации попытаюсь разобраться и понять, не принимать сразу противоборствующую сторону. Хотя со временем я стала более строго ко всему относиться, и мне было бы тяжело. Но не стала бы детей сильно в чем-то ограничивать, сохраняла бы их свободу, чтобы они тоже, как я, «переболели» этим и выросли нормальными людьми. Помню, как-то после концерта долго не могли поймать такси. И вдруг перед нами остановилась карета «скорой помощи». В машине был только водитель, предложил подвезти нас. Мы разговорились, оказалось, что он тоже в молодости был рокером, вспомнил былое, истории из жизни рассказывал, травил анекдоты. И смотрел на нас с какой-то особенной теплотой, словно видел себя. В итоге он каждого из нас развез по домам. Этот случай мне запомнился на всю жизнь.


Из старых знакомых общаюсь только с одной девушкой. Она тоже была готом, а сейчас замужем, увлеклась буддизмом. Мы давно с ней дружим, но, к сожалению, она уехала. А с остальными разорвала все связи. Со временем вкусы поменялись, я сильно изменилась. Уже не хочется выглядеть, как раньше, делать яркий макияж, чтобы ко мне было повышенное внимание. Сейчас хочу закончить учебу, обрести статус врача, карьерного роста. Но все равно та самая «чертовщинка» где-то глубоко в душе осталась.


Текст: Гули Шарипова