Выставка Дилором Мамедовой «В искусстве — жизнь», открывшаяся 25 сентября в арт-галерее «Autograph», собрала как старые картины с полюбившимися мотивами вылощенных временем деревянных дверей и горящих очагов, так и новые — портретные работы с фестиваля макомов в Шахрисабзе и улочки снесенной махалли «Укчи». Автор VOT Екатерина Цой встретилась с художницей, чтобы побеседовать о жизни и искусстве.


С творчеством Дилором Мамедовой я познакомилась пару лет назад, когда бегала по Ташкенту в поисках подарка для уезжающей в Лондон подруги.

А подарите мне картину Дилором Мамедовой, — попросила Лаура, когда я в отчаянии прямо спросила, что она готова принять в дар от нашего любящего трудового коллектива. Так в столицу Великобритании уехали «Перцы», звонко-сухие, жгуче-красные, танцующие изогнутыми тенями на солнечно-желтом фоне. Надеюсь, они греют и оберегают тебя от злых духов в дождливом Лондоне, Лаура!


Выставку «В искусстве — жизнь» нельзя осматривать в спешке и толпе. Лучше прийти в галерею на следующий день после открытия, чтобы долго стоять возле каждой картины, медленно входя в состояние спокойствия и умиротворения. Выставленные работы — детальная хроника того, чем жил и дышал мастер последний год.


Дилором Мамедова: Я тороплюсь и много-много работаю каждый день. Сейчас мы сидим с вами, разговариваем, а секунды уходят. История уходит. Вот сколько домов поломали: на месте махалли «Укчи» строится Tashkent city. И я благодарна Богу, что на моих холстах эти места сохранились. Если бы я медленно писала, то ничего бы не осталось. Для меня главное — не заработать денег, а сохранить уходящую историю, потому что ее не вернешь. Когда откроется Tashkent city, хочу сделать там выставку и показать, какие дома тут стояли раньше.


Все картины написаны с натуры, одним выплеском вдохновения. Из случайно встреченных персонажей ткутся живописные истории: робкие тени влюбленных на фоне старой двери махалли «Укчи», пара велосипедистов в узком переулке Бухары. Молодые люди, стиснутые с трех сторон серым глиняным пространством, деловито обсуждали, что пора ехать на базар, и не подозревали, что в этот самый момент становятся частью искусства.


Дилором Мамедова: Я пишу одним вдохом, не умею мучиться, писать по три-четыре дня. На открытии за двадцать минут написала этюд «Старый город». Вдохновение? Нет, его никогда не жду, просто беру этюдник, краски и начинаю писать то, что вижу. Вдохновение посылается в процессе откуда-то свыше. Мое дело — увидеть, почувствовать, вылить на холст и поставить подпись. Как правило, после этого к работе больше не возвращаюсь. Может, она незаконченная и неидеальная, но то состояние, ощущение, дух, свет — их не вернешь.


Картины Дилором Мамедовой оставляют ощущение подсмотренной счастливой жизни. Они незримо обнимают зрителя: толстыми стволами деревьев, повидавшими несколько поколений хозяйской семьи, глиняными стенами домов, хранящими прохладу в летнюю жару, любовно выписанными пятнами солнца, золотом рассыпанными по земле и стенам. Важно ли это? Да. Застывать у фрагментов чужой жизни, открывая в себе умение радоваться постороннему счастью, — это важно.


Дилором Мамедова: Никогда не знаешь, где найдешь новый сюжет. Бывало, в дороге ломалась машина, я попадала в живописную махаллю, просилась к местным жителям на ночлег и писала. Или получала букет и переносила цветы на холст. Как-то просто ехала по улице и через приоткрытую дверь дома увидела двор. Стучу, захожу, кричу: «Кто есть дома?» — нет ответа. Только собака выбежала защищать хозяйское добро. Пришлось впитывать атмосферу снаружи, стоя у приоткрытой двери, а после бежать в мастерскую и быстро-быстро переносить образы на холст. Так среди картин появился дворик, хозяева которого не узнают об этом. Еще помню, был случай в Чусте. Приехала, установила этюдник на большом камне посреди сая, но так увлеклась процессом, что забылась и сделала шаг назад. В итоге я мокрая, картина упала в воду, но зато какой сай получился!


За каждой работой стоит история, но не громкая и резонансная, а маленькая, личная, сокровенная. Она ощущается какими-то особенно тонкими сердечными струнами, когда ты, наматывая круги по галерее, снова и снова возвращаешься к одному и тому же холсту. Чем меня манил «Последний день весны», вписанный в прямоугольник двора с аккуратными клумбами, любовно подметенной землей и побеленным деревом? Тогда казалось, что благополучной старостью, когда можно облокотиться о выбеленные стены и проводить весну в его надежных объятиях.


Дилором Мамедова: Это тоже махалля «Укчи», единственный дом, который на тот момент остался не сломанным. Вокруг руины, а он стоит. Я захожу внутрь и вижу, как старик в одиночестве сидит во дворе, молится и плачет, молится и плачет. Так он прощался с жильем, которому завтра предстоял снос. Последний день... Двор, виноградник, клумбы — все цветет, все ухоженное, красивое. Старик до последнего поддерживал порядок. Мы разговорились. — Дочка, мои родители здесь выросли, я сам тут родился и прожил жизнь. Сейчас я прощаюсь со своими предками, со своим детством. Я стояла и плакала вместе с ним. Теперь я знаю, что должна работать еще быстрее, сохраняя историю на холстах. Моя большая ошибка, что я тогда не догадалась попросить номер телефона, чтобы пригласить этого старика на выставку и показать его двор.


Как-то я спросила подругу:

— Лаура, почему ты тогда захотела картину именно Дилором Мамедовой?

— Понимаешь, это же мое самаркандское детство: улочки, дворики, солнце...



На холстах Дилором Мамедовой много того, что останется нам лишь в качестве терпких воспоминаний. Деревья-старожилы, стволы которых не обхватишь руками, глинобитные улочки старых городов с уходящими прочь фигурками стариков (улочки мертвы, да и старики, может, тоже), тяжелые двери, шершавящиеся под рукой чешуйками краски, — все то, чему не нашлось места в современной стеклянно-пластиковой жизни. И со всех картин щедро льется солнце — солнце нашего детства.


Текст: Екатерина Цой

Фото: Артурджан Ким