12-17 января представители модной индустрии яркими бабочками слетались в Китай на Harbin Fashion Week 2018. Неделя моды запомнилась всем 46 странам-участницам, но Узбекистану особенно. Именно в Китае наш соотечественник Нариман Григорян был признан лучшим дизайнером вечерних нарядов по версии журнала Vogue China. VOT побеседовал с триумфатором о нелегком пути на китайский подиум, недосыпе и умении есть палочками.


Амбициозные китайцы планируют превратить Харбин в модную столицу, аналог Милана и Парижа. Судя по масштабу события, высокому уровню организации, вложенным инвестициям и упорству нации, им это удастся.

Лиха беда начало

Я не подавал заявку на участие в Неделе моды в Харбине. Просто однажды мне написала наша соотечественница Дурдона, работающая в Китае по контракту. Девушка сказала, что давно следит за брендом Nariman Grigoryan и хочет предложить мою кандидатуру организаторам Harbin Fashion Week 2018. Впоследствии я узнал, что рассматривалось 16 кандидатов из Узбекистана, но выбрали меня одного.


Путь в Харбин начался с того, что китайцы прислали длинный список вопросов. Требовалось рассказать о себе, предоставить фото предыдущих коллекций, статьи о показах, имена и описания звезд, которых ты одевал. Я по-английски знаю только необходимые для выживания за границей фразы вроде «есть-пить- сит даун плиз». Благо есть подруги, которые добровольно взяли на себя переписку с организаторами. Девчонки 24 часа в сутки были на связи: переводили материалы, писали письма. Если Вика занята, значит, на запросы отвечает Маша, если Маша спит, то откликается Вика.

Чемоданное настроение

Принимающая сторона купила мне и моей ассистентке Анне билеты на 11 января. Мы подаем документы на индивидуальные визы, платим по 400 долларов сбора и ждем. 5 января приходит отказ. Я начинаю метаться по городу, связываться с туристическими фирмами, искать влиятельных знакомых. В день вылета мы с Аней четыре часа сидим в пустом коридоре посольства, надеясь на чудо. Самолет улетает, а ответа все нет. Наконец, появляется помощница консула и сообщает, что визу дадут, но лишь после того, как я предоставлю новый билет взамен только что сгоревшего. Также по правилам паспорт должен провести одну ночь в посольстве. Еще 15 часов нервного ожидания!



12 января в 10 утра в паспорт вклеивают желанный стикер. Сегодня первый день Harbin Fashion Week 2018, а я все еще в Ташкенте. Прямо из посольства вызвонил в шоурум сотрудников, рванул к друзьям одалживать чемоданы, бросился паковать коллекцию. Верите, два наряда мы шили прямо в день отъезда: с 8 утра и до того момента, как я выехал в аэропорт. Команда чуть ли не возле такси расшивала корсет жемчугом и пихала платья в чемодан. Жемчуг, кстати, успели пришить не весь. Надеялись закрыть во время дефиле недостающие бусины поясом, но не получилось.


Деньги начали утекать рекой уже в аэропорту: оплата за перегруз-полет-пересадка-оплата за перегруз-полет. Четыре чемодана с тяжелыми вечерними платьями и куцый пакетик с личными вещами: двумя рубашками, сменными джинсами и нижним бельем — вот и весь гардероб ташкентского дизайнера.

История изнутри. На Харбинской неделе моды я подружился с дизайнером из Грузии Тиной Магалашвили.. Выслушав мои сетования на тяжесть багажа, мудрая женщина с незабываемым грузинским акцентом сказала:

— Нариман, я раньше тоже так ездила: по 15 чемоданов возила. А сейчас пошила шифоновую коллекцию и вот вожу ее. В следующий раз купальники привезу.

Тина, дорогая, где ж ты раньше-то была?!



На стыковку Пекин — Харбин я опоздал. Катастрофой стало незнание языка. Мы с Аней, округлив в панике глаза и намертво вцепившись в четыре чемодана, бегали по китайскому аэропорту в поисках местных авиалиний. Слава Богу, нас посадили на следующий рейс. Оказывается, самолеты в этом направлении летают каждые два часа. В город я прилетел ночью 13 января, пропустив два первых дня Недели моды, что сильно аукнулось впоследствии.

От заката до рассвета

В Ташкенте я недооценивал масштаб Харбинской недели моды. Cостав оказался действительно мультинациональный: Индонезия, Австралия, Ливан, США, Перу, Вьетнам, Испания, Дания, Франция, Англия. Коллеги из других стран прилетели 11 января, их встречали в аэропорту с помпой: репортеры, камеры. По прилету к каждому дизайнеру приставили переводчика и волонтера, которые ни на минуту не оставляли гостя в одиночестве. Даже до туалета провожали, так что уединиться удавалось лишь на несколько минут непосредственно в кабинке. В какой-то момент я так устал от непрерывного контроля, что на ломаном английском заявил: «Плиз сит даун. Шопинг, шопинг тайм!» и сбежал. Иду, значит, по торговому центру и понимаю, что китайцы продолжают меня «вести», просто чуть в отдалении.



Часов в семь утра мы собирались на репетиции, причем утром в номер звонил прикрепленный переводчик, чтобы ты не дай Бог не проспал. В зале уже ждет режиссер дефиле: объясняешь ему, что требуется от моделей. Кому-то нужно, чтобы девушки шли медленно, кто-то просит качать бедрами, плюс каждый дизайнер по-своему выстраивает гранд-дефиле. На первом же прогоне я с ужасом осознал, что музыки не хватает. В Ташкенте подиумы прямые и 12 метров длиной, а в Харбине они выстроены буквой «П», причем это 30 метров туда и 30 обратно. В панике пишу диджею в Ташкент: «Срочно миксуй музыку!». А это Китай, тут не работают ни социальные сети, ни привычные мессенджеры, только местный WeChat. Еле успели дописать музыкальный ряд.


После прогона — пресс-конференция. В зале собирается толпа операторов и журналистов. Чтобы избежать неразберихи, организаторы клеют на пол название газеты или телеканала, так что встать на чужое место у репортера или оператора не получится. Участникам Недели моды выдают наушники с возможностью выбора языка: сидишь, слушаешь голос синхрониста, переводящего вопросы-ответы.


Все три дня переводчица водила меня от одного журналиста к другому: в Китае множество телеканалов, прорва газет. У коллег по цеху в день было по три интервью, а у меня — по восемь! Дал первое — мчишься по эскалатору на другой этаж, чтобы дать следующее. И везде одинаковые вопросы про вдохновение. Какое вдохновение? Я поседел, пока стоял в посольстве за визой, двое суток летел, с утра ничего не ел, за счет разницы во времени безумно хочу спать, от непрерывной беготни гудят ноги, не понимаю китайский и английский и общаюсь с переводчиком через Google Translate, который открывается через раз! Еще организаторы попросили дизайнеров поздравлять граждан Китая с Новым годом на их родном языке. Непонятные созвучия я выучил плохо, поэтому не уверен, что правильно нажелал благ братскому народу.



В целом работа была проделана колоссальная. Достаточно того, что из-за меня дважды перекраивали расписание: первый раз, когда я сообщил, что из-за отказа в визе не приеду, а второй — когда уведомил, что еду. Взять даже такую мелочь, как бейджики волонтеров: каждый день ребятам выдавали новые с расписанием показов именно на сегодня. Я себе, кстати, один стащил на память. За месяц до Недели моды везде висели наши фотографии, шла мощная реклама в СМИ. Меня даже узнавали в лицо, фотографировались. Все затраты покрывала принимающая сторона: мы жили, ели, пили за счет организаторов. Казалось бы, можно сэкономить и поселить дизайнера с ассистентом в один номер, но нет.


История изнутри. Сидим с Тиной Магалашвили и ее ассистенткой Кэт в ресторане, ужинаем. Официант приносит огромную деревянную бадью с уткой по-пекински. Кэт чуть ли не со слезами с грузинской экспрессией вздымает руки вверх и кричит:

— Неужели! Я хоть поесть смогу! Я палочками вашими пользоваться не умею, уже три дня голодаю! Только утром в номере ем фрукты из корзины, яблоки с собой беру и ем руками! Рис палочками не цепляется, лапша не цепляется! Неужели наемся!

Хорошо, что я в совершенстве владею палочками.

Самое дорогое, что я купил в Харбине, — ножницы. В коллекции был наряд с пышным, дымчато-серым воланом от плеча до подола. Я еще в Ташкенте сомневался: везти или нет, даже сотрудников опросил. Они хором кричали: «Вези!». Я его еще потому взял, что другое платье состояло из объемных деталей и заняло бы половину чемодана. В итоге после перелета и глажки волан из органзы начал расползаться. Органза вообще не выездная ткань: шикарно смотрится на подиуме, но плохо разглаживается и теряет товарный вид уже после первой стирки. Конечно, организаторы предоставляли все, что попросишь: утюги, чтобы привести в порядок коллекцию, скотч — подклеить моделям грудь, но ножницы они принесли тупые. На объяснение такого понятия, как «острые ножницы» времени не было, поэтому я просто спустился в торговый центр, купил новые и обрезал замахрившиеся края волана.



История изнутри. Жизнь на Неделе моды бурлила и кипела. Забегаем мы как-то в лифт, следом набивается толпа китайцев, меня плотно зажимают в углу, а прямо перед носом возникает восьмое чудо света: свернутая в рожок вафля. Внутри золотистого конуса снежной горкой высится мороженое, густо усыпанное разноцветными конфетками и крошечными печеньками. Все описанное великолепие умопомрачительно благоухает ванилью. А нам подниматься до 27-го этажа.

— Да что ж такое, — жалобно говорю я. — С утра ничего не ел, а она тут стоит и дразнится.

В итоге я вытаскиваю из лифта переводчика, и мы бежим на поиски лакомства. Это единственная еда, за которую я в Харбине заплатил.

Одним из лучших впечатлений от Harbin Fashion Week 2018 стали ночные посиделки в лобби отеля. Часов в двенадцать ночи дизайнеры собирались на 27-м этаже и общались. Всем интересно поговорить, царит дух дружбы, никакого соперничества. Нам нечего делить: клиенты и рынки у всех разные. На ташкентских неделях моды такого нет. В Узбекистане на коллекцию конкурента посмотрят косо и раскритикуют в пух и прах.

Show Must Go On

В день шоу организаторы звонят в номер: «Нариман, пожалуйста, спуститесь и отберите моделей». До меня отбор провели уже два дизайнера, из 120 претенденток осталось 80. Девушки стоят в ряд, ты идешь и говоришь: «Эта, эта и эта!». Если хочешь — модель пройдется. Я дополнительно измерял портным метром грудь. Это традиционная проблема Востока: мы делаем плавную линию груди, а Европа шьет плоско. Мои платья — декольтированные, требующие аппетитных форм, которые сложно найти у китаянок.



Затем дизайнера ведут в комнату с огромным количеством обуви. Тут ты подбираешь пару к каждому наряду. Впоследствии, правда, выяснилось, что половину пожеланий организаторы не выполнили: там, где я просил бежевые туфли, дали черные. Я это заметил только на записи показа. Далее выбранные девушки надевают платья, им дают в руки таблички и фотографируют. На табличке крупно пишется имя модели и присвоенный номер. Потом снимок распечатают, укажут на нем размер и цвет обуви, прикрепят к вешалке с платьем. Так во время шоу каждая девочка сможет легко найти свой наряд.


Последний этап — макияж. Первую модель в качестве примера красил сам. Китайцы считают, что смоки айс выглядит как скудно тронутые тенями веки, я же люблю яркий макияж, кричащие глаза, сочные губы.


История изнутри.Стою и в бешеном темпе накладываю макияж на модель. Вокруг толпятся удивленные визажисты, не ожидавшие таких умений от дизайнера. Для выразительности губ щедро наношу на помаду тени с блестками.

— Ой, как здорово! — восхищается проходящий мимо израильский коллега. — Сам придумал? Можно стащить идею, у меня как раз вечером показ!

Организаторы огородили белой тканью для каждого участника крошечный шоу-рум. На двери — название страны. Идешь по бесконечному коридору и читаешь надписи на дверях: «Индия, Венгрия, Таиланд, Сингапур, Италия...». На моей, правда, было написано «Узбек». После показа зрители приходят в шоурум, щупают наряды, покупают понравившиеся.


Перед показом коллекция переезжает непосредственно к сцене. В день проводится по три шоу: в час, в четыре и в восемь. В каждом шоу участвуют четыре-пять дизайнеров. Модели дисциплинированно выстраиваются в шеренгу затылок к затылку. В итоге вы видите пять рядов, стоящих параллельно друг другу. Когда объявляют дизайнера, его шеренга строем идет к подиуму — все как в армии.



Следят за происходящим в зале по монитору. Девушка-организатор контролирует, чтобы между дефилирующими сохранялось одинаковое расстояние. Она то придерживает участницу рукой, то хлопает ее по бедру: пошла, мол. Я в это время червем ползаю по полу, поправляя шлейфы.


Участвуя в международном показе, начинаешь лучше понимать модную специфику страны. Китаянки, к примеру, очень худые. На одну модель нам даже пришлось натянуть трико, чтобы добавить объема в бедрах. Другая особенность — скромный размер груди. Некоторые девушки шли по подиуму, зажимая подмышками сползающие платья, или держали руки на поясе, фиксируя ткань. У одной даже наполовину оголилась грудь, бедняжка шла и чуть не плакала. Я знаю, что мои творения тяжелые. Они роскошные, помпезные, великолепные, но неудобные. Как правило, на пошив уходит миллион метров ткани, стразы, перья. Но моя философия такова, что удобное платье — это халат. Красивое платье никогда не будет удобным. Один наряд не сел вообще, потому что за пять минут до начала дефиле произошла замена модели. Я так и не понял, куда делась изначально выбранная китаянка.


Приложенные усилия увенчались успехом — журнал Vogue China объявил меня лучшим дизайнером вечерних нарядов. Приятно.

Коротко о главном

Международные недели моды помогают стать узнаваемым, популярным, но главное не это. Январь выдался финансово сложным месяцем. Прорва денег ушла на создание коллекции: роскошь не создается из дешевых тканей и копеечной фурнитуры. Хорошо, что коллектив согласился шить в долг, хотя сотрудники имели право потребовать оплату.


Помню, как после первого отказа в визе приехал к маме в Чирчик, отчаявшийся, с опустившимися руками, и сообщил, что не полечу в Китай.

— Нужны деньги, сынок?


Мама уходит в комнату и выносит 100 тысяч сумов и 210 долларов. Отчетливо помню несколько десятидолларовых купюр. Это те деньги, что я давал ей на жизнь: еду, одежду, коммунальные услуги. Мама экономила, копила и теперь отдает мне свои сбережения. До конца держал эту сумму в отдельном кармане, не хотел тратить, и она спасла меня в Пекинском аэропорту. Китайцы насчитали дикий перегруз, оставшихся денег не хватало, я был в ужасе и не знал, как вывезти коллекцию. Девушка на регистрации поняла, что пассажир в безвыходном положении, сжалилась и написала в квитанции ровно тот вес, что я мог оплатить. Выгреб из кармана последнее. Верите, даже одного магнитика не купил на память, просто не осталось денег. В таких ситуациях понимаешь, что важен не успех, а присутствие в жизни людей, которые готовы поддержать и помочь, даже если ты с треском провалишься.



В Харбин я повез флаг Узбекистана. Хотел показать миру, что есть такая страна на карте. По сей день существует клише, что мы живем в каменном веке и ездим на ишаках. Неприятно. Иностранцы при встрече удивляются: «Ой, у вас развита модная культура?» Да! И не только модная! Конечно, это капля в море, но все же капля гордости. Хочется верить, что, разворачивая узбекский флаг, я делаю шаг к тому, что наши соотечественники будут ходить за границей с гордо поднятой головой, не сталкиваясь с обидными стереотипами.


Текст: Екатерина Цой
Фото: из личного архива Наримана Григоряна