2017 год для любителей литературы и театра закончился на высокой ноте — открытием проекта «Литера» на сцене «Ильхома». 19 декабря авторы и актеры знакомили ташкентского зрителя с современными поэзией и прозой.


Аншлаг в зале, щекочущий горло смех, сцепленные в замок пальцы, замерший в груди вдох… И самое главное: прошедший вечер — лишь первый в череде ежемесячных выступлений. Организаторы проекта побеседовали с автором VOT о том, как выглядит «Литера» изнутри и чего поклонникам проекта ждать в будущем.


Делу — время

Вика Осадченко,

поэтесса

Почему проект «Литера» появился именно сейчас? Просто время пришло, звезды сложились. Сначала, больше пяти лет назад, появился семинар для молодых авторов при Союзе писателей Узбекистана. Соответственно, периодически возникали идеи: а не пойти ли литераторам в «Ильхом», а не сделать ли такой вечер. Иногда мы туда шли, но ничего в итоге не получалось, не судьба. Потом наши ряды пополнились уникальным человеком, шахматным гроссмейстером из Казахстана Муртасом Кажгалеевым, переехавшим в Ташкент ради «Ильхома». Он любит театр и литературные семинары и хочет эти две любви совместить.



Муртас Кажгалеев,

автор

Однажды я принес на семинар рассказ «Женитьба», один из лучших своих текстов. Смысл литературных встреч заключается в том, что писатели и поэты показывают произведения коллегам по цеху, а те выступают в роли критиков. И вот во время обсуждения один из участников дискуссии произнес такую фразу: «Муртас, вы прекрасный рассказчик, которого интересно слушать, но пишете вы плохо». Соответственно, следующая мысль: «Хорошо, раз я не умею писать, значит, должен рассказывать!» Наверное, этот случай и стал предпосылкой к возникновению «Литеры».

Алексей Писцов,

актер

Мое участие в проекте определила любовь к поэзии. Помню, года три назад ко мне в руки случайно попал сборник Вики Осадченко. Книга долго лежала в сумке, все не находилось времени почитать. И вот однажды еду я в автобусе, за окном льет дождь, скучно, серо, и вдруг вспоминаю про Викины стихи… В общем, нужную остановку я пропустил.


Сразу захотелось использовать прочитанное в ильхомовских постановках, помню, я даже написал Вике. К сожалению, тогда совместный проект не сложился, но вот жизненные пути привели нас к вечеру в «Ильхоме». Сейчас мне стыдно за себя и весь Ташкент. «Литера» — гениальный проект! То, что таких талантливых поэтов и писателей знает лишь узкий круг людей — очень печально.


Естественный отбор

Вика Осадченко,

поэтесса


В процессе отбора я отсеяла ту часть текстов, которая не подошла по формату. Затем пришлось отказать авторам, которые не умеют подавать материал устно. Мы им честно сказали: «Прости, но еще рано. Ты выйдешь на ильхомовскую сцену, потому что пишешь достойные, сильные тексты, но не сейчас. Еще немного тренировок». Это, конечно, неприятно. Мне бы самой не понравилось услышать подобное, но зрители платят деньги. Мы не можем им показать слабое выступление.


Муртас Кажгалеев,

автор


Вопрос выбора выступающих поднимался. Звучали реплики вроде «А какое вы право имеете определять, кто будет выступать, а кто нет», «Я сейчас выступлю, а зритель пусть сам решает». Но тут ориентироваться нужно не на себя, а на аудиторию. Если люди уснут от скуки, то следующий театрально-поэтический вечер пройдет в пустом зале.


Авторы же должны радоваться уже тому, что их пригласили в проект. Как пример я приводил ситуацию из жизни «Ильхома», когда актриса репетировала два месяца, а за неделю до премьеры режиссер решил взять другую. И это нормальный случай для профессии. Такой страшной историей я приучал поэтов и прозаиков к мысли, что в жизни все случается.



Алексей Писцов,

актер


Мы материал просто дербанили. Прямо вот по принципу «Это мое! А вот это мое!». У меня самого галочкой было помечено около девяти произведений. Естественно, в силу временных рамок все взять невозможно.


История изнутри. Программа менялась и в процессе репетиций.

Например, для объявления Баха Ахмедова Леша Писцов заготовил шутку:
— А теперь стихотворение про зиму!


Поэт по задумке читает про осень.
— И все же про зиму!


И вдруг Бах говорит: «У меня и про зиму есть». И начинает читать. У конферансье глаза на лоб ползут, он-то пошутил, а поэт то ли за пять минут написал новый стих, то ли выдернул строфы из старых запасов. Пришлось включить в программу и стих про зиму.


Всегда готовь!

Вика Осадченко,

поэтесса

Я изначально попросила авторов прислать текстов с запасом, причем не было отбора типа «Ты пришли, а ты не присылай». Я просто сказала: «Друзья, планируется вечер в «Ильхоме», жду ваши произведения до понедельника». Собранные материалы ушли в театр, где актеры выбрали понравившиеся. Потом пришлось отрезать еще часть текстов, чтобы не затягивать выступление. В итоге в первый вечер прозвучала примерно половина присланного.


Муртас Кажгалеев,

автор


Чтобы отработать материал, я брал частные уроки у актера и режиссера «Ильхома» Максима Фадеева. На подготовку ушло часов 20. Как это происходило? Вот наставник говорит:
— Читай.
— А я могу читать лежа?
— Ага… Понял… Ты хочешь зрительского успеха… Только слишком легко ты его хочешь… Ложись и читай…


Я читаю, читаю, читаю, читаю… Макс не прерывает, но вскоре становится понятно, что читать лежа на спине тяжело — сбивается дыхание.



Вторая проблема — музыка. Рассказ «Ташкентцы» шел под музыкальный ряд, написанный Яном Добрыниным. Я лежу, Максим включает композицию и командует:
— Пропускаешь первый квадрат, второй, на третьем поднимаешь руку и начинаешь: «В Ташкенте…»
— В Ташкенте…
— Опоздал. Заново.
— Рано. Заново.


Я концентрируюсь на музыке, наконец, попадаю в такт (ликование, фанфары, победное шампанское!).
— В Ташкенте…
— Потерял картинку. Заново.


Обычно занятие длится два часа, но перед выступлением мы решили делать двойные репетиции. Страшный режим. В какой-то момент я не выдержал:
— Макс, у меня уже горло болит, я охрип!
— Ага… хриплый голос это хорошо. Заново.


Алексей Писцов,

актер


В рамках подготовки «Литеры» состоялось буквально три встречи. Мы с ребятами заранее договорились, как будем вести себя. Во-первых, не выкажем страха. Если еще и актеры начнут истерить «ой, ничего не получится», то поэты вообще замкнутся от стресса. На репетициях боялись задавить авторов, поэтому старались читать нейтрально. Вторая договоренность — не лезть в чужое выступление. Максимум, могли указать, в какой части сцены героям находиться.



История изнутри. Поэты и писатели всячески старались дотянуться до уровня ильхомовцев.


Бах: А целоваться на сцене можно?
Муртас: Я знаю законы «Ильхома». Если целуетесь, то по-настоящему. Имитировать запрещено.
Бах: Ой, я тогда все стихи забуду…
Муртас: Вы, главное, в зал энергетику не транслируйте, а то потом не убежите от поклонниц!
Бах: Да нет, они поклонницы моих стихов, а не меня. Это разные понятия.
Вика: Бах, ты можешь много нового узнать о своих поклонницах…


Есть контакт?

Вика Осадченко,

поэтесса


Авторы всегда думают, что читают собственные произведения лучше всех. Лично мне пришлось на протяжении нескольких лет работать над собой, бороться с внутренним отрицанием постороннего видения. Я считала: «Вот же я, еще живая и способная выступить самостоятельно!» Семинаристы тоже боялись, что ильхомовцы прочтут не так.
— Но это ничего, — успокаивали поэты друг друга, — мы смиримся, зато будет интересно.


Изначальным условием «Литеры» было полное невмешательство в игру. Если сказать актеру: «Читай вот так», то ты получишь не нечто новое, а довольно старое, просто на новой сцене. Мы же хотели создать формат, отличающийся от привычных литературных вечеров. В итоге на репетиции все сидели обалдевшие. Как? Оно вот так может звучать? Это же невероятно круто! Что получится настолько классно, мы, конечно, не ожидали.


Муртас Кажгалеев,

автор


Я стал человеком-переходником между театром и литераторами. Стоит, допустим, Леша Писцов и объясняет Насте Прядкиной характер ее героини:
— Настя, смотри, ты — баба, с которой никто не хочет… вступать в отношения. А она очень сильно хочет… вступить в отношения. И вот это надо передать.

Правда, использовались другие слова, не совсем цензурные, но смысл такой. У Вики Осадченко и Баха Ахмедова на лицах шок. Я им:
— Не смущайтесь, у актеров это нормально. А Леше:

— Слушай, давай полегче, поэты таких слов, наверное, лет 20 не слышали!



Алексей Писцов,

актер


Главной задачей было избежать стандартного вечера поэтов, когда человек подходит к микрофону и, вытянувшись по струнке, читает. Это я непрерывно повторял авторам и боялся, что не услышат. На удивление услышали.


Также по моим расчетам минут через 40 мог начаться отток зрителей, все-таки литературный вечер — это не спектакль. Еще я опасался, что новички зажмутся, микрофон не сработает, текст забудется. На подобные случаи заготовил кучу идей: чем заполнять дыры, где пошутить, о ком дать больше информации. Слава Богу, ребята поймали волну свободы, момент импровизации и во время выступления прочли очень по-актерски. На репетиции такого не было. Даже больше: авторы сами решали возникающие накладки.


История изнутри. После вечера выступающие остались на маленький междусобойчик: застолье — все как положено. Поэты-писатели чинно сидят по одну сторону стола, ильхомовцы — по другую. И вот слово берет один из семинаристов:

— Мы даже не представляли, как сложится «Литера». Скажу честно, поначалу ходили и спрашивали друг друга: «А они вообще нормальные, эти актеры?».
Со стороны ильхомовцев — залп хохота. Поднимается Леша Писцов:
— Мы почему смеемся, просто мы сами ходили и опасливо переговаривались: «Эти литераторы нормальные? Как вообще с ними разговаривать?».


Денежный вопрос

Вика Осадченко,

поэтесса

Мы сильно переживали, что не сумеем собрать зал и окупить расходы. Понятно, что для «Ильхома» проект затратен: рабочие сцены, монтажеры и администрация пришли в выходной день, чтобы сделать наш вечер.


То, что билеты продались, — большое счастье. Дай Бог, театру будет выгодно сотрудничать с «Литерой». Для авторов же сама возможность выступить на сцене, под софитами, с микрофонами — это кайф.



Муртас Кажгалеев,

автор


Будучи другом театра, я за прошедшие годы провел бесплатно в «Ильхом» толпу народа, но в этот раз твердо сказал: «Все через кассу». Помню, в какой-то момент посмотрел на продажи, а там выкуплено всего мест 20. Стало страшно. Я постоянно делился новостями, писал посты в Фейсбуке, чтобы привлечь людей. Семинаристы потом шутили, что половину зрителей привел Фархад Юнусов, друзья которого купили разом 23 билета, а вторую половину непрерывными призывами вынудил прийти Муртас.

Алексей Писцов,

актер


Вечер был бесплатный: ни поэты, ни актеры ничего не получили. Правда, Муртас предлагал деньги, но я отказался. Одно дело, когда ты получаешь гонорар от кассовых сборов, и совершенно другое, когда друг платит из собственного кармана. Думаю, последующие вечера также будут некоммерческими, но пока на этом и не хочется настаивать. Надеюсь, что в будущем как минимум авторы начнут зарабатывать на «Литере», потому что у актеров все же есть оклад, а у поэтов и писателей — ничего.


Дальше — больше

Вика Осадченко,

поэтесса


Надеюсь вечера в «Ильхоме» будут проводиться ежемесячно и окажутся разнообразными, непохожими друг на друга. Зрителя ждет смена концепции и выступающих. В Узбекистане много сильных авторов, достойных выхода на сцену. В рамках январской «Литеры», например, выступит Ашот Даниелян с программой «Человек с табуреткой».



Муртас Кажгалеев,

автор


Я хочу привлечь в «Литеру» людей, пишущих на узбекском языке. В Ташкенте немало билингвов, поэтому смешанный проект был бы интересен.

История изнутри. Однажды Ашота Даниеляна спросили, почему его стихи такие грустные.


Во-первых, я считаю, что поэзия в принципе грустна. Все прекрасное: жизнь, любовь, красота, молодость — мимолетно, уходит и превращается в тлен. А во-вторых, несколько лет назад мы выступали в Алмате на поэтическом фестивале. Первый приз — 10 тысяч долларов. Мы хорошо шли по ходу голосования, надеялись на победу, но на финише оказались вторыми. Приз за второе место — кружка. Каждое утро я встаю, завариваю кофе в выигранную кружку и сажусь писать стихи. А сам думаю: «10 тысяч!»


Текст: Екатерина Цой

Фото: Анатолий Ким