В сентябре в Ташкенте отгремел Open Air у театра Навои, и это событие запомнилось жителям столицы незабываемыми впечатлениями. Но эмоции не успели схлынуть — состоялся новый концерт, на этот раз проведенный Молодежным симфоническим оркестром Узбекистана совместно с UzCongress и Sothis Aegis. Наш автор побеседовала с талантливым дирижером о профессии, музыке и прошедшем в Hyatt Regency вечере Open Music.


На интервью Камолиддин Уринбаев приезжает прямо после совещания в Кабинете Министров. Организация визитов высоких гостей — дело тонкое, сложное и кропотливое. Приходится привыкать к тому, что в любой момент тебя могут сорвать с места на обсуждение музыкальной программы для очередного приема.


Камолиддин, давайте поговорим о вашей текущей деятельности.


Я художественный руководитель и главный дирижер Молодежного симфонического оркестра Узбекистана, созданного в 2014 году. При нашем оркестре есть камерный коллектив, который обеспечивает музыкальное сопровождение правительственных приемов. Иногда мы готовим программу для торжественного ужина, иногда — для встречи глав государств. Например, недавно играли на приеме в честь визита в Узбекистан Президента Кыргызской Республики Сооронбая Жээнбекова. Репертуар состоял из киргизских мелодий, народных мотивов и классических композиций.


Традиционно на подобных мероприятиях доминирует музыка гостя, поэтому подбирать ее приходится индивидуально под каждую делегацию. Иногда концерты и встречи на высоком уровне происходят в одном и том же временном промежутке, в результате чего музыканты вынуждены жить в бешеном режиме, готовя обе программы. Позволю себе похвастаться: мои ребята настолько привыкли к плотному графику, что воспринимают срочные задания без стресса и шоковых состояний. Они просто переключаются с тех партитур, что репетировали первоначально, на те, что срочнее.


На репетиции концерта понимаешь, насколько звучание произведения зависит от дирижера. Голоса хористов ровно плывут в белоснежном пространстве Дворца молодежи. Очень красиво, но отдельно от оркестра, поверх голов музыкантов, словно озерцо сливочного масла на горячей каше. Пара коротких указаний Камолиддина — пение резко обретает четкость, характер, начинает выплетать четкий, филигранный узор вместо расплывчатых разводов. И вот уже юношеский протест композиции «It’s a sin» британского дуэта Pet Shop Boys расколот торжественными нотами католических богослужений.


Происходили ли во время выступлений ситуации, которые вас огорчали?


Скорее, есть моменты, которые сильно сбивают. Например, телефонные звонки. В процессе исполнения дирижер концентрируется, погружается в произведение, и вот он уже не в Большом зале Консерватории, а в собственном мире эмоций и красок. Место, время и пространство отодвигаются на задний план, уступая первенство тому эфемерному миру, что ты построил перед глазами. Я вижу историю, замки, войны, любовь, страдания, зарождение, угасание — и все это рушится в один миг от назойливой трели. Невозможно построить полноценное выступление из отдельных кусков, на концерте создается некая арка от оркестра до зрителей, а звонок ее безжалостно ломает.


Другой момент, что я очень остро реагирую на посылы из зала. За это меня часто ругают родные и друзья. Мне важно донести до публики собственные чувства, эмоции, мысли. История музыки знает гениального пианиста Гленна Гульда, одного из лучших интерпретаторов Баха. Вот ему был совершенно неважен слушатель, он не любил давать концерты, предпочитая делать студийные записи. Я не такой, для меня внимание публики очень важно. Если зрительский отклик недостаточно живой, значит, я не сумел донести красоту произведения.



Попурри на темы узбекских народных мелодий летит, как кисейный шарф на весеннем ветру — легко, элегантно, свободно, чтобы в следующее мгновение рассыпаться залихватской дробью, закрутить гостя в вихре звуков, околдовать озорным блеском. Зритель — тоже инструмент, и Маэстро умеет на нем играть.



Поговорим о гала-концерте. Чем для Молодежного симфонического оркестра ценен прошедший Open Music? Дал ли концерт новый импульс к развитию?


Честно говоря, для меня концерт стал первым опытом в столь нестандартном, нетрадиционном формате. Изначально мысль переложить эстрадные произведения на симфоническое звучание показалась дерзкой, даже шокирующей. У классических музыкантов же иная философия, иное видение. Совместить инструментальное направление и Pet Shop Boys... Присутствовал страх, что зритель уйдет разочарованным. Если исполнитель не проникся музыкой, не верит в нее, не пропускает через себя, то звучание получается фальшивым и наигранным. Мы с организаторами долго спорили, но в конце концов решили попробовать. Сейчас я думаю, что академическим оркестрам периодически нужны такие встряски, чтобы выйти за рамки привычного и посмотреть на музыку по-новому.



«Любовь настала» Раймонда Паулса в исполнении Севары Назархан накрывает зрителей с головой. Камолиддин взмахами дирижерской палочки превращает звуки в могучие, вздымающиеся к грозовому небу морские валы, делая внутреннюю картинку слушателей очень айвазовской.



Долго ли вы репетировали программу Open Music?


Мой педагог, народный артист СССР Геннадий Рождественский часто повторял, что не любит репетиции. Репетиции убивают вдохновение. Музыка — это нечто личное, интимное, построенное на вдохновении, а уж оно либо придет, либо нет. И я, став дирижером симфонического оркестра, все больше и больше убеждаюсь в правоте учителя.


Поделюсь историей. Однажды в СССР с гастролями прибыл Герберт фон Караян, выдающийся дирижер, бог профессии. Московский коллектив волнуется, часами репетирует 9-ю симфонию Бетховена, одно из сложнейших произведений классики. В постановке, помимо оркестра, задействованы солисты, хор — все жутко переживают. Маэстро приезжает на репетицию, но идет прямиком в партер, а за пульт встает его ассистент и берет буквально 3-4 места. После на сцену поднимается сам Караян и произносит: «Благодарю и нахожусь в предвкушении вечера. Увидимся на концерте». И уходит. Люди чуть в обморок не падают: дирижер не взял ни одной ноты с незнакомым коллективом. В итоге Маэстро дает прекрасное выступление. Понимаете, Караяну было достаточно несколько минут послушать звучание инструментов, чтобы понять, как нужно дирижировать.



Создается ощущение, что Камолиддин Уринбаев управляет Симфоническим оркестром не только руками, но и всем телом. На отдельных композициях дирижерские жесты превращаются в самый настоящий танец: энергичный, веселый, заряжающий позитивом. Одно ясно: за пультом Маэстро двигается на порядок лучше, чем я на танцполе.


Давайте подарим нашим читателям композицию-пожелание? Этакое музыкальное поздравление, выраженное не словами, но звуками.


Энмарк Салихов «Умид». Посыл таков: надежда — прекрасное чувство, помогающее человеку двигаться вперед, стремиться к новым вершинам и покорять их. Она бывает разная: надежда на счастье, надежда на волшебство, надежда на любовь. Я хочу, чтобы люди никогда ее не теряли. Умид. Надежда.



Текст: Екатерина Цой

Фото предоставлены организаторами Open Music