26 апреля для ташкентцев — день, когда от воспоминаний непроизвольно вздрагивает сердце. День, когда жители нашего города чудом остались живы, но лишились домов и спокойного сна. Землетрясение потрясло спящую столицу в пять часов двадцать три минуты по местному времени. Разрыв земельных пород в очаге простирался на глубине от двух до девяти километров под центральными кварталами Ташкента. Всего за одну минуту в непригодное состояние пришли сотни жилых домов. Около 80 тысяч семей остались без крыши над головой.


VOT что вспоминают очевидцы.


«Вокруг все трещало, скрипело, шумело. Земля уходила из-под ног»

Любовь Михайлова, 59 лет, очевидец, жительница Юнусабадского района


В нашей семье стараются не вспоминать этот день. Родители, кажется, до сих пор вздрагивают, если начинает «трясти».

Было еще не совсем светло, когда начался сильный гул. Что-то между грозой и шумом разрушения. Потом начались световые вспышки. Папа забежал в нашу детскую уже с паспортами, наспех схватил меня, сестру, первые попавшиеся вещи из шкафа и мое детское одеяльце — до сих пор храню его как память.

Когда мы все выбежали на улицу — ужаснулись. Соседский дом был почти полностью разрушен, потрескались стены нашего. К счастью, он не упал. Но вокруг все трещало, скрипело, шумело. Земля уходила из-под ног.


Мне казалось, что это все страшный сон, и мама вот-вот перестанет плакать, а папа — держаться за сердце. Мы сели с сестрой на бордюр, укрылись одеялом и молча наблюдали. Бежать было некуда.


«Трясло» недолго, может быть, секунд 10. Но все напряженно ждали второго-третьего толчка. Кто-то плакал. Приехали машины «скорой помощи». Мы видели, как из окон других домов выбираются люди, как выбрасывали на улицу все, что успевали схватить.


«Наши жители очень мужественно и достойно пережили эту трагедию»

Султанали Артиков, 65 лет, очевидец, житель массива Спутник-Сергели


Района, где я сейчас живу, в 1966 году не было. Когда случилась трагедия, мне было 14 лет. Наш дом был сильно разрушен — мы жили в старогородской части Ташкента. И родители отправили меня в «Артек», я жил там почти два месяца, пока не восстановили дом. Но перед тем, как уехать в лагерь, пару дней с родителями пожил в палатке.


Возле импровизированных палаточных махаллей быстро «вырастали» временные магазинчики, пункты раздачи питьевой воды — куда не доходила водопроводная сеть, и даже любимая в детстве «газировка» в автоматах. И, поразительно, не зафиксировано ни одного случая грабежа или мародерства: наши жители очень мужественно и достойно пережили эту трагедию.


Восстанавливать Ташкент, по рассказам моего отца, приезжали со всего СССР. Чуть больше, чем за три года город «вырос» заново: не просто отстроились разрушенные здания, а появились целые массивы, в частности и городок Спутник-Сергели.


«К бабушке подошла женщина и предложила пожить у них»

Лола Саркисян, 44 года, живет в Ереване



Когда случилось землетрясение, папе было 24 года. В тот страшный день дом, где жила семья моего отца, обрушился наполовину: вылетели стекла, накренились стены, под обломками остались все вещи. Дедушка успел вывести всю семью на улицу, даже умудрился захватить с собой документы. Но трагедия не прошла бесследно. Этой же ночью его госпитализировали в реанимацию с инфарктом. За старшего остался папа.


Когда всех начали расселять по палаткам, к бабушке подошла женщина из соседней махалли и предложила ей с детьми пожить у них. Семья Абдухалиловых не просто поддержала пострадавших, а практически «вытащила» всю семью из этой трагедии.


Когда дедушка поправился, из больницы, по настоянию хозяйки дома Шахнозы Абдухалиловой, приехал в этот спасительный дом. Спустя год началась новая страница в дедушкиной армянской семье: его сын, мой папа — Самвел безнадежно влюбился в дочку той женщины, которая приютила у себя пострадавшую семью, мою маму — Камиллу. И как только из-под завалов восстановили дом и более-менее наладили быт, папа попросил маминой руки.


Они поженились в Ташкенте, там же родились я и мой старший брат. Через несколько лет папе предложили работу в Армении, и наша семья переехала из Узбекистана. Но с родственниками из Ташкента мы общаемся по сей день, хотя родителей уже нет. В нашей семье не принято много вспоминать или говорить о том страшном дне 26 апреля, дедушка и папа этого не любили. Но, возможно, не будь той трагедии, мои родители бы не познакомились, и я безмерно благодарна нашей «узбекской» половине семьи.


VOT вопрос: Может ли повториться подобное разрушительное землетрясение?

Турдали Артыков,

заведующий лабораторией региональной сейсмичности Института сейсмологии АН РУз


Мы живем в сейсмологическом кольце, конечно, землетрясения будут. Восемь-двенадцать в год — абсолютно нормально для нашей страны в силу географического расположения и сейсмической активности. Сами землетрясения цикличны: есть период затишья или, наоборот, активизации. Это природное явление обросло заблуждениями.


Очевидцы помнят, что после 1966-го Ташкент, да и весь Узбекистан трясло очень часто, мы зафиксировали больше тысячи подземных толчков. Однако уже через четыре года земля относительно «затихла». Буквально два года назад наступил небольшой период активизации, когда движение плит приводило к частым незначительным толчкам.

Повторится или нет землетрясение 1966-го: то есть такое же сильное, до восьми баллов? Это невозможно предсказать. Но, однозначно, даже такое сильное, оно не разрушит город, как тогда, и на это есть причины.



Во-первых, обратите внимание на географию разрушений. В основном это здания старогородской части Ташкента, которые были построены давно, находились в аварийном состоянии либо вовсе возводились практически из глины. Конечно, такие конструкции неустойчивы и находятся в зоне риска. Сейчас абсолютно другие нормативы строительства. Посмотрите на современные города. Высотные здания возводят с учетом сейсмоактивности региона, из новейших технологичных материалов. Вот, в 2008 году «трясло» на шесть баллов, и ни одного разрушения.


Бахадир Аминджанов,

архитектор


Практически все разрушенные в 1966 году дома были построены из сырца. Саманные и глиняные строения экономичны, хорошо вписываются в наш жаркий климат, но совершенно не пригодны для жизни в сейсмических районах Центральной Азии.


Говоря о безопасности в сфере строительства, приведу мнение главы японской компании «Архитектурное планирование и проектирование Канэцу» Кадзуо Ватанабе. «При ЧС важно не только суметь эвакуировать людей, но и продумать их нахождение под завалами. Вода и пища — вот что будет нужно людям, чтобы продержаться до прихода спасательной службы». Именно поэтому в практике зарубежных архитекторов — не только меры по обеспечению устойчивости здания в результате землетрясения, но и серьезные расчеты возможных разрушений и завалов. Это позволяет «спроектировать» не только безопасную конструкцию, но и модель поведения и четкое планирование по эвакуации пострадавших из-под завалов.



В Узбекистане после трагедии 1966 года пересмотрели строительные нормы и правила. Строительство проходит в несколько этапов: создают эскиз проекта, согласовывают его в Главном управлении по архитектуре и строительству города (области), выполняют рабочие чертежи и документацию, проходят государственную экспертизу. Кроме проверки документации, обязательно испытание материалов в лабораторных условиях — проверяют на прочность бетон и другие материалы. Геологические особенности Узбекистана ставят строителей в жесткие рамки, исключающие халатность.


Текст: Камола Ибрагимова
Фото современного Ташкента: Евгений Сысоев