Жители Ташкента отдыхают по-разному. Одни после суровых трудовых будней расслабляются в кафе, другие остаются дома за любимой книгой, а третьи едут в горы: поплавать в Чарваке и даже полетать на параплане. Такие полеты сейчас востребованы, есть даже пара страниц в Сети, где выставляются фотоотчеты «сверху». VOT наткнулся на одну из них и решил узнать, как у нас обстоят дела с этим видом спорта.


Пообщались с парапланеристом Рустемом Джемилевым и узнали об этом виде спорта в Узбекистане, реакции ташкентцев на летающее устройство, о тех, кому нет места наверху, и как он относится к тому, что, захватив с собой пассажира, отвечает уже за две жизни.


Всегда хотел в авиацию

Всю жизнь я мечтал о серьезной авиации, но по определенным причинам с ней у меня ничего не получилось. А вот с парапланами все началось еще с советских времен. Тогда я и делал первые попытки: кто-то из друзей нашел что-то вроде парашюта, и мы разгонялись на лыжах, отрывались от земли, пролетали 15–20 метров и получали удовольствие. Было интересно, захватывающе, но дорого.

Но однажды я нашел свое собственное крыло и с тех пор летаю регулярно. Стаж у меня солидный — вот уже 20 лет почти прикасаюсь к небу. Дальше планирую путешествовать и продолжать заниматься любимым делом.


Ситуация с Ташкентом

Летать люди хотели всегда — вечная тема. У меня сформировалась своя теория — нам интересно познать полет, потому что в нас это заложено генетически, эволюция проходила через это, и желание осталось с нами. Многие люди, наотрез отказывающиеся летать, во время полета раскрываются и восхищаются. Те, кто заявляет, что боится высоты, после получают энергетический всплеск. И парапланы — это не всегда адреналин или страх, это просто необъяснимое удовольствие.


Парапланы у нас появились давно, лет 30 назад. Вид спорта часто сравнивают с дельтапланеризмом по схожести формата, но тот угасает. Наверное, в силу того, что дельтаплан — это большая тяжелая конструкция, на сборку которой понадобится порядка двух часов. Кстати, дельтапланы у нас еще остались, и даже есть дельтапланодром, где старый дедушка устраивает полеты по выходным.

С парапланом ситуация иная — сложил оборудование за пять минут в мешок, закинул на плечи и иди по горам. И мы можем залетать далеко — вглубь гор, совершать серьезные маршруты. Сегодня наш вид спорта процветает. Людям в Ташкенте интересно летать на параплане: они осматривают конструкцию, щупают тряпку. Первая возникающая мысль: «А вот эта ниточка, неужели она нас выдержит?» А эта самая ниточка — стропа, покрытая специальной защитной пленкой, сделанной из кевлара, материала, который прочнее стали. Самая тонкая нить выдержит 80 килограммов, а таких нитей в параплане порядка 300 метров, от самой тонкой до самой толстой, и если крыло взять на разрыв, оно выдержит две тонны.


Наши парапланеристы в мире

В мире парапланеризм признан видом спорта, хотя у нас его не воспринимают на должном уровне. Мы по возможности стараемся участвовать в соревнованиях, но занятие это не самое дешевое, и без финансовой поддержки заниматься сложно. Именно из-за отсутствия капиталовложения международные достижения у нас скромные.


Сегодня в год проходит около 15 соревнований, то есть каждый месяц в мире идут состязания, и их нужно посещать, если парапланерист желает быть в рейтинге. Мы делаем это за свой счет, но надолго нас не хватит, и без поддержки государства мы далеко не продвинемся. Нужны средства на перелеты, стартовый взнос и новое оборудование. Пока мы ездили на соревнования, Узбекистан находился на 50-м месте в списке из 95 стран. Последние 3–4 года у нас не получается самостоятельно оплатить свои поездки, поэтому рейтинг упал. Например, Россия занимает примерно 10-е место в мире, но страна заинтересована в этом — там есть свои спонсоры. Лидирует, конечно, Европа, но они там летают с утра до вечера.


Чтобы уметь летать, нужно развиваться: двигаться вперед, расширять горизонты и, повторюсь, регулярно посещать соревнования. Конечно, хорошо, что мы летаем на Чарваке, но это тупиковая точка, дальше профессионализм не растет. Поэтому нужно менять локации, желательно летать в группе с людьми лучше вас. Из моих личных наблюдений: когда я летал в Непале со «звездами» парапланеризма, сразу начал замечать свои преимущества и недостатки. Одно я понял точно: у них отличная ситуация с планированием будущего маршрута, они сидят и разбирают ситуацию до мелочей, вспоминают прошлый опыт, изучают местность, обращают внимание на все косяки. Спортсмен получает ценный опыт и познает свои возможности, когда борется за победу с лучшими.


Самый главный вопрос

Вопрос ответственности стоит прежде всего, это самое главное, на что нужно обратить внимание. Когда вы летаете на параплане в одиночку, то отвечаете только за себя, соответственно, сами выбираете ту степень риска, которую можете себе позволить. Если катать человека в тандеме, то степень риска многократно увеличивается.

До того как начать летать с другими людьми, я долго практиковался со своими близкими, включая детей. Сейчас понимаю, насколько это было опасно, я рисковал их жизнями. Часто вижу, как другие парапланеристы, не имеющие опыта, летают вместе с детьми — конечно, запретить я им не могу, но всячески прошу их не делать этого. Одно дело — со взрослым человеком, упали, поцарапались, а с ребенком страшно.


Не возьму с собой

Я могу катать кого угодно. Другой вопрос, есть люди с неадекватным поведением — их я с собой не возьму.


Не беру в полет маленьких детей. Хоть я и летал со своими пятилетними, но я не сторонник того, чтобы брать с собой детей еще младше. Во-первых, вид спорта экстремальный, и к нему нужно подходить серьезно. Для ребенка не имеет значения, катается ли он на качелях в парке или на параплане, эффект один и тот же. Многие родители просят меня показать их ребенку вид сверху, но в чем смысл? Может быть, ребенок и не испугается, ему это даже понравится, но зачем подвергать его опасности, если можно этого избежать.

Если я летаю на Чимгане, я не катаю пожилых людей. Здесь обстановка посерьезнее, может, придется пробежаться, кувыркнуться. На Чарваке могу захватить с собой старушку, тут безопасно, но и то, если нет усиления ветра и других осложнений. Если снова о Чимгане, эта зона небезопасная — ветер, ситуация может выйти из-под контроля, в таких случаях я не возьму с собой маленькую хрупкую девочку, то есть от легких людей в такие моменты отказываюсь.


Я никогда не гарантирую полную безопасность. Есть те, кто кричит об абсолютной безопасности, чтобы набрать клиентов, но это неправда. Я летаю давно и на своем веку видел много всяких ситуаций, когда грубо нарушали элементарные правила. Это может привести к печальному исходу, что всегда нужно учитывать.


О гибели Константина Требисовского

В авиации все законы писаны кровью, в ней есть свои нюансы, и она не прощает промахов. Любое трагическое явление — это цепочка мелких нарушений, просто так ничего не случается, особенно в этой сфере. В прошлом году в Индии погиб наш парень. Если ты едешь летать в Индию, то у тебя должны быть дополнительные приборы, если заблудился — система самообеспечения, система спуска с дерева (чего не было у Константина).


На мой взгляд, Константин немного переоценил свои возможности. Объясню, что я имею в виду. Парапланеризм — вид спорта, где человек работает на грани возможностей. Допустим, я сейчас научу человека поднимать крыло, и он сможет спокойно летать сверху вниз на холмике — это его возможность. То есть с большой долей безопасности я смогу спустить человека сверху, а он довольно безопасно приземлится где-нибудь на ровном поле. Но это не означает, что он научился летать, он только освоил слет. Следующая ступень — летать в динамике на Чарваке, здесь уже нужно управлять крылом. Все оценивается и планируется по мере возможности. Летать в больших горах по серьезным маршрутам — это на ступень выше, человек должен быть готов к такому ответственному шагу. Когда думаешь, что тебе под силу абсолютно все, но сталкиваешься с тем, с чем ранее не приходилось сталкиваться, — попадешь врасплох. Правильнее всего будет предусмотреть все действия и их последствия заранее. Те, кто летает по 20 лет, знают, что горы и небо ошибок не прощают, поэтому спортсмены снабжают себя запасными системами безопасности, приборами и прочим. В случае с Константином какая-то цепочка нарушилась.


Он был очень перспективным спортсменом, быстро развивался, умел привлечь к себе внимание людей. К сожалению, в ту поездку я не отправился, но мне удалось видеть кадры. По-моему, были нарушения, которых можно было избежать.


Спрос на парапланы и небольшая проблема

В основном люди летают в выходные. Когда в городе жарко, все бегут в горы, стараются выехать на природу, поплавать или полетать на параплане. Теоретически в день я могу покатать 20 человек, но практически — 2–3.


Уникальное место для полета — Чарвакское водохранилище. К сожалению, сейчас оно принадлежит частным лицам. Раньше все было доступно, но на данный момент появился коммерческий интерес, люди стараются заработать, но это их право. Место отличное и терять его в качестве летной территории не хотелось бы. Если, допустим, сделать разделение: внизу стройте инфраструктуру, а наверху пусть летают парапланы, то было бы идеально. Пространств вроде Чарвака в СНГ по пальцам можно пересчитать. Практически в каждый летний день здесь дует ветер в нужном для полета направлении, безопасно и комфортно. Но если территория наверху также будет приватизирована, то у нас больше не будет условий для парапланеризма.


Текст: Жанона Ахмедова

Фото: из архива Рустема Джемилева